8. ВРЕМЯ И СМЕРТЬ

 

Терезу поражала хрупкость земного существования. Она чувствовала, что на земле невозможно полностью утолить человеческую жажду бытия и счастья.

 

Да, на земле нельзя привязываться ни к чему, даже самому невинному, ибо нам начинает нехватать вещей, к которым мы привязались, в ту минуту, когда мы менее всего этого ожидаем. Только то, что вечно, может утолить наш голод (ПТ 42).

 

Я думаю, что испытания помогают нам оторваться от земли. Они заставляют нас смотреть выше мира сего. Здесь, на земле, ничто не может нас удовлетворить (ПТ 43 В).

 

Я до сих пор не могу прийти в себя после всего увиденного мною. В Париже мы видели много прекрасного, но все это нельзя назвать счастьем (ПТ 30).

 

Зачем искать счастье на земле? Признаюсь вам, что сердце мое испытывает сильную жажду, однако оно, это бедное сердце, прекрасно видит, что ни одно творение не способно ее утолить. Напротив, чем больше оно пьет из этого зачарованного  источника,  тем  его  жажда становится сильнее (ПТ 75).

 

Даже самые солнечные дни всегда сменяются сумерками. Только день первого, единого и вечного Небесного причастия будет без заката (Рук А 35v-36 r).

 

Наши алансонские друзья были слишком мирскими, они слишком хорошо умели сочетать земные радости со служением Всеблагому Богу. Они недостаточно думали о смерти, а между тем смерть уже забрала многих из тех, кого я знала: молодых, богатых, счастливых!!! Я люблю мысленно возвращаться в те восхитительные места, где они жили, спрашивать себя, где они теперь и на что им дворцы и парки, в которых у меня на глазах они наслаждались земными благами?...

И увидела я, что все под солнцем - суета и томление духа... Что единственное благо в этом мире - любить Бога всем сердцем своим и быть нищим духом (Рук A 32v).

 

Человеческая слава - ничто! Она проходит, как дым, рассеивающийся в одно мгновение (ДО 3).

 

***

 

Каков вывод Терезы?

 

Только Иисус есть Сущий, все остальное не существует... Так будем же любить Его до безумия (ПТ 96).

 

Этой божественной действительностью до­лжен быть Сам Иисус (ПТ 86).

 

Ах, земля - это изгнание... Мы не можем искать никакой опоры вне Иисуса, ибо Он один незыблем. Как прекрасно думать о том, что Он не может измениться... (ПТ 104)

 

Стоя перед ликом Всеблагого Бога, я лучше чем когда-либо понимаю, что необходимо только одно: трудиться исключительно ради Него и не делать ничего ни ради себя, ни ради иных творений (ПТ 244).

 

Я познала на опыте, что счастье состоит лишь в том, чтобы скрыться и пребывать в неведении о тварном (Рук A 81v).

 

* * *

 

Тереза часто говорит о том, как быстротечно время. Хотелось бы задержать его, но оно неумолимо мчится вперед.

 

Мы должны увидеть жизнь в истинном свете... Она - мгновение между двумя вечностями (ПТ 87).

 

Жизнь моя  - всего лишь миг, мимолетный час,

Ускользающий день, что уходит прочь. (С 5)

 

Как быстро идет время. Я вижу, с какой поразительной быстротой оно ускользает от меня... (ПТ 62)

 

Я очень люблю слова Псалма: "Перед очами Господа тысяча лет, как день вчерашний, который уже прошел". Какая быстрота! Ах, я хочу трудиться, пока еще сияет день жизни, ибо потом придет ночь, и я уже не смогу ничего сделать (ПТ 71).

 

* * *

 

С точки зрения Бога важно каждое мгновение. Он дает нам ровно столько времени, чтобы мы могли полностью использовать его. Таким образом, каждое мгновение приобретает ценность в вечности!

 

Будем же использовать каждый миг наших страданий, не упуская ни одного мгновения. Мгновение - сокровище... Всего лишь одно усилие любви позволит нам лучше познать Иисуса и приблизит нас к Нему на целую вечность! (ПТ 89)

 

Каждое мгновение - вечность: вечность небесной радости, вечность видения Бога лицом к лицу, когда мы с Ним будем едино... (ПТ 96)

 

Будем же использовать кратчайшие мгновения, поступать подобно скупцам и ревновать о ничтожнейших мелочах ради Возлюбленного! (ПТ 101)

 

Жизнь будет коротка, вечность же - бесконечна... Мы должны сделать нашу жизнь непрестанной жертвой. (...) Пусть все мгновения нашей жизни будут прожиты ради Него одного. Пусть творения соприкасаются с нами только мимоходом...

В ночи этой жизни, ночи, которая больше не повторится, мы должны делать только одно: любить, любить Иисуса всеми силами нашего сердца и спасать ради Него души, чтобы и они возлюбили Его... (ПТ 96)

 

Жизнь - всего лишь мираж, сон. Бог уже сейчас видит нас во славе и радуется нашему вечному счастью!.. Ах, как утешает меня эта мысль! Благодаря ей я понимаю, почему Он не торгуется с нами... Он чувствует, что мы понимаем это, и обращается с нами как со Своими друзьями (ПТ 108).

 

Жизнь - всего лишь сон. Вскоре мы проснемся, и какова же будет наша радость!

Чем больше мы страдаем, тем более бесконечной будет наша слава (ПТ 82).

 

Еще Мария говорила мне о нетленных богатствах, которые так легко ежедневно собирать и мимо которых мы, к несчастью, проходим, не желая дать себе труд протянуть руку и взять их (Рук А 33r).

 

* * *

 

Итак, смерть - не стена, но дверь, дверь, ведущая в Жизнь вечную.

 

Я бы хотела рассказать вам о тысячах вещей, которые я начинаю понимать, стоя на пороге вечности; ведь я не умираю, я вхожу в жизнь (ПТ 244).

 

Смерть уже не страшит меня. Я жажду ее, она - заря моего вечного счастья! (ДО 3)

 

Смерть папы кажется мне не смертью, но истинной жизнью. Я вновь обретаю его после шести лет отсутствия, я чувствую, что он возле меня, что он смотрит на меня и бережет меня (ПТ 170).

 

Я хочу умереть, чтобы жизнь обрести, Я хочу умереть, чтобы встретиться с Богом. (С3)

 

Поскольку час еще не известен, вас просят: трезвитесь и бодрствуйте (Рук A 77v).

 

Когда смотришь на смерть праведника, трудно не позавидовать его участи. Для него уже не существует времени изгнания. Есть только Бог и ничего кроме Бога (ПТ 60).

 

Моя душа вознесется к Тебе, и я буду жить, чтобы уже никогда не умирать... Когда-нибудь мое тело восстанет из праха и воссоединится с душой. Тогда оно узрит Тебя и обретет Тебя Самого, Господи!... (ДО 3)

 

Смерть тоже прейдет, и тогда мы будем радоваться жизни уже не только свой век, но миллионы лет будут для нас как один день... а после них настанут другие миллионы лет, полные покоя и блаженства... Селина... (ПТ 122)

 

* * *

 

Итак, смерть не страшит Терезу. Она готова к ее приходу.

 

Почему смерть должна страшить меня? Я всегда трудилась лишь ради Всеблагого Бога (СиВ 166).

 

На вопрос: "Если бы. вы должны были завтра умереть, разве вам не было бы страшно, что смерть так близко?" - она ответила:

 

Ах, даже если бы это случилось сегодня вечером, я бы вовсе не боялась, напротив, я бы радовалась (ПБ, июль; из записок сестры Марии Святейшего Сердца).

 

Мне вовсе не нужно ждать праздничного дня для того, чтобы умереть. День смерти будет для меня величайшим из праздников (ПБ).

 

Я не боюсь Разбойника [смерти]... Я вижу его издалека, но не намерена кричать: "Караул!" Напротив, я буду призывать его, говоря: "Сюда, сюда!" (ПБ, 9 июня, 4)

 

За мной придет не смерть, но Всеблагой Бог (ПБ, 1 мая, 1).

 

Бояться смерти - как это странно! Конечно, если ты человек семейный, если у тебя есть муж и дети, это еще можно понять. Но я, не имеющая ничего!.. (ПБ, 27 августа, 1)

 

Я никогда не просила Всеблагого Бога, чтобы Он дал мне умереть молодой. Правда, я всегда надеялась, что именно такова будет Его воля (Рук C8v).

 

Послушаем, как Тереза рассказывает о своем первом приступе кровавой рвоты, который она называет "нежным и отдаленным гулом, возвещающим о прибытии Жениха" (Рук С 5r).

 

Я вернулась к себе в келью, но едва только голова моя коснулась подушки, как я почувствовала, что какая-то волна с клокотаньем поднимается все выше и выше к самым моим губам. Я не знала, что это такое, но подумала, что, может быть, я умираю, и душа моя исполнилась радости... Однако поскольку лампа была уже погашена, я сказала себе, что нужно дождаться утра, чтобы удостовериться в своем счастье, ибо мне показалось, что меня вырвало кровью... (Рук С 4v-5 r)

 

Вы хотите знать, рада ли я, что войду в Рай? Я была бы очень рада войти в него, но я уже не рассчитываю на болезнь - это слишком медлительный проводник. Я уповаю только на любовь. Молите Иисуса, чтобы все возносимые к Нему молитвы обо мне еще сильнее раздули Пламя, которое должно меня поглотить (ПТ 242).

 

Смею надеяться, что "мое изгнание не будет долгим". Не потому, что я готова. Я чувствую, что никогда не буду готова, если только Господь не соблаговолит преобразить меня и уподобить Себе Самому. Он может соделать это в одно мгновение. После всех милостей, которыми Он меня осыпал, я ожидаю от Его бесконечного милосердия еще и этой (ПТ 224).

 

Я хочу, о мой Возлюбленный, каждым ударом моего сердца снова и снова, до бесконечности выражать мою преданность, до тех пор пока тени не рассеются и я не смогу исповедать Тебе свою Любовь, вечно пребывая с Тобою лицом к лицу! (М 6)

 

В последний день жизни, среди жесточайших страданий:

 

Я не сожалею о том, что предала себя Любви. О нет, я вовсе не сожалею об этом. Напротив! (ПБ, 30 сентября)

 

Покидая этот мир, моя душа Совершить усилие любви желает, После же - достичь отчизны в небесах, В Твоем Сердце дом свой обретая! (С 23)

 

Пусть вся ваша жизнь будет соткана из смирения и любви, чтобы вскоре вы пришли туда, куда и я иду - в объятия Иисуса! (ПТ 264)

 

Умирая, Тереза успела произнести:

 

Боже мой... Я люблю Тебя! (ПБ, 30 сентября)