8. МОНАШЕСКАЯ ЖИЗНЬ

 

Свое призвание к любви Тереза осуществила на пути созерцательной жизни в Кармеле. Но для того, чтобы встать на этот путь в возрасте пятнадцати лет, она должна была немало потрудиться.

 

Я почувствовала, что Кармель - та пустыня, где Всеблагому Богу угодно укрыть меня. Я ощущала это с такой силой, что в моем сердце не было ни малейшего сомнения. Это была не мечта ребенка, поддающегося увлечению, но уверенность в том, что сам Бог призывает меня (Рук А 26r).

 

Как говорит святой Иоанн Креста в своей песни: "Ни вождя, ни света не знал я иного, кроме того, что сиял в моем сердце. Этот свет вел меня вернее, чем полуденное солнце, к месту, где ждал меня Тот, кто знает меня совершенно". Этим местом был Кармель. Прежде чем "обрести покой в тени Желанного", я должна была пройти через многие испытания, однако божественный зов был столь настойчив, что даже если бы мне пришлось пройти сквозь огонь, я сделала бы это, чтобы сохранить верность Иисусу. (...) Если бы у меня не было истинного призвания, я бы сразу же охладела, ибо едва лишь я начала отвечать на зов Иисуса, как передо мной стали вырастать препятствия (Рук А 49 r, v).

 

Незадолго до поступления:

Прежде чем Иисус позволит мне ступить на благословенный берег Кармеля, я хочу полностью предаться Ему. Уже теперь я хочу жить только ради Него (ПТ 43).

 

* * *

 

Когда Тереза наконец поступила в Кармель, она была "счастливейшим созданием, ибо все ее желания были исполнены" (Рук A 73v).

 

Сегодня, когда я радуюсь одиночеству Кармеля (покоясь в тени Того, кого я столь ревностно желала), я нахожу, что заплатила очень малую цену за свое счастье и, если бы я еще не удостоилась его, то была бы готова претерпеть несравненно большие мучения! (Рук A 53v)

 

В малейших делах, как и в величайших, Всеблагой Бог уже сейчас воздает во сто крат более тем, кто оставил все из любви к Нему (Рук A 81v).

 

Во время первого посещения своего нового дома:

Все казалось мне восхитительным, я чувствовала себя как в пустыне. Особенно нравилась мне наша маленькая келья. Однако моя радость была тихой: даже малейший ветерок не возмущал спокойную гладь, по которой плыла моя лодка; голубизны моего неба не нарушала ни единая тучка. Ах, я была полностью вознаграждена за все испытания. С какой радостью я повторяла в глубине души: "Это навсегда, я навсегда останусь здесь!.."

Это счастье не было мимолетным и не могло исчезнуть вместе с "иллюзиями первых дней"; ибо при поступлении в Кармель Всеблагой Бог дал мне благодать свободы от иллюзий: монашескую жизнь я нашла такой, какой себе ее представляла, ни одна жертва не удивила меня. А ведь вы знаете, возлюбленная Матушка, что на первых порах мне попадалось больше терниев, чем роз! Да, страдание распростерло предо мною свои объятия, и я бросилась в них с любовью (Рук A 69v).

 

Тебе, о Господи, я предала всю жизнь. (С 23)

 

О Иисусе, из любви к Тебе я расточила жизнь свою

И будущность свою. (С 51)

 

Проезжая через Швейцарию (по пути в Рим), Тереза осознала, что ее счастье расцветет среди страданий.

 

Монашеская жизнь предстала предо мною такой, какова она есть, со всеми ее покаяниями и с неприметными жертвами, которых она требует. Я понимала, как легко при такой жизни замкнуться, забыть о возвышенной цели своего призвания, и потому говорила себе: "Позже, в минуту испытания, когда я, пленница Кармеля, не буду видеть ничего, кроме кусочка звездного Неба, я вспомню то, что видела сегодня. Это придаст мне мужества, и, видя величие и могущество Бога, которого я хочу возлюбить всей душой, я с легкостью забуду свои ничтожные маленькие заботы. Я смогу избежать несчастья привязанности к соломе, ибо уже сейчас мое сердце предвосхищает то, что уготовал Иисус любящим Его!.. (Рук А 58r)

 

Поэтому именно таким неожиданным образом она побуждает Селину к поступлению в Кармель:

Не бойся, здесь ты найдешь крест и мученичество скорее, чем где-либо в другом месте. Мы будем страдать вместе, как первые христиане, которые объединялись, чтобы придать друг другу мужества в час испытаний... (ПТ 167)

 

* * *

 

Тереза была неукоснительно верна своим обязательствам. Послушаем, что она говорит о монашеских обетах:

От стольких тревог избавляет нас обет послушания! Как счастливы простые монахини! Их единственный компас - воля настоятельницы; они всегда могут быть уверены, что находятся на верном пути, и не должны опасаться ошибок, даже когда у них нет и тени сомнения в том, что настоятельница ошибается. Но когда мы перестаем всматриваться в безошибочный компас и сходим с пути, который он указывает - под предлогом исполнения воли Божией; так, будто бы Он недостаточно просвещал Своих наместников -тогда мы сразу начинаем блуждать по каменистым путям, где вода благодати быстро иссякает (Рук С 11r).

 

[У Иисуса] нет необходимости отдавать приказ - достаточно взгляда, простого знака (Рук С9r).

 

О своей автобиографии:

Не думай, Матушка, что я стараюсь понять, какую пользу могут принести мои ничтожные труды. Мне довольно того, что я делаю это из послушания, и если бы вы у меня на глазах, не читая, сожгли эти страницы, я бы вовсе не огорчилась (Рук С 33r).

 

Относительно бедности:

Бедность состоит в том, чтобы быть лишенной не только приятного, но и необходимого (Рук А 74r).

 

Нет ничего моего. Я отказалась от земных благ через обет нестяжания, а значит, не имею права жаловаться, когда у меня отбирают нечто, мне не принадлежащее. Напротив, я должна радоваться, что мне дают ощутить мою бедность. Когда-то мне казалось, что я ни к чему не привязана. Однако с тех пор, как слова Иисуса озарили меня, я увидела, что на самом деле я еще очень несовершенна (Рук С 16r).

 

Вот почему я мечтаю о монастыре, в котором я была бы всеми забыта, в котором я испытывала бы нужду, недостаток внимания, словом - изгнание сердца (Рук С 10r).

 

О целомудрии и о молитвенном поиске Бога:

Чтобы порадовать наши глаза и наставить наши души, Иисус создал множество маргариток. Я с изумлением вижу, что утром их розовые венчики обращены на восток, к заре, в ожидании восхода солнца. Как только это сияющее светило начинает посылать им свои теплые лучи, робкие маргаритки мгновенно открывают чашечки, а их милые лепестки образуют как бы венец, окружающий их желтые сердечки. Тогда эти цветы подобны самому солнцу, озаряющему их своим светом. В течение всего дня маргаритки не отрывают глаз от солнца и обращаются к нему, следуя его небесному пути. Вечером, когда солнце заходит, они быстро закрывают свои чашечки и из белых вновь становятся розовыми...

Божественное Солнце - это Иисус, а маргаритки - Его девственные невесты. Когда Иисус взирает на душу, Он тотчас же дает ей Свое божественное подобие, однако нужно, чтобы она не отрывала от Него глаз. От Него одного (ПТ 134).

 

Я отдаю Тебе мою радость и мои восемнадцать весен (ДО 1).

 

Когда, исполненная любви, я приближаюсь ко Христу, Мое сердце становится чище и целомудреннее. (С 26)

 

* * *

 

Однако монашеская жизнь не отделяет ее от мира:

Иисусе, я - дева. Но есть в этом тайна, и ее я постичь стремлюсь: Пребывая в единстве с Тобою, я матерью душ становлюсь... (С 24)

 

Я чувствую, что в [монастырском] уединении я принесу вам больше пользы, чем если бы я пребывала среди вас. Решетки Кармеля созданы не для того, чтобы разделять любящих Иисуса. Напротив, они служат тому, чтобы укреплять соединяющие их узы (ПТ 159).

 

Знаете, когда кармелитка думает о том, кого любит, это значит, что она молится (ПТ 225).

 

Мы вовсе не бездельники и расточители. Сам Иисус вступился за нас, защищая Магдалину. Он сидел за столом вместе с Лазарем и учениками, Марфа же прислуживала. Что до Марии, то она думала не о еде, но о том, чтобы принести радость Тому, кого она любила. Поэтому она разбила сосуд с драгоценным мирром и возлила это мирро на голову Иисуса, отчего дом наполнился приятным благоуханием. Однако апостолы роптали на нее...

Точно так же [ропщут] и на нас: многие ревностные христиане, священники считают, что мы преувеличиваем, что мы должны прислуживать вместе с Марфой вместо того, чтобы жертвовать Иисусу сосуды нашей жизни, наполненные драгоценным мирром... Но разве важно то, что эти сосуды разбиты, коль скоро это радует Иисуса, а мир, вопреки самому себе, вдыхает аромат, очищающий отравленный воздух, которым он постоянно дышит? (ПТ 169)

 

* * *

 

Слова, произнесенные Терезой незадолго до смерти, дают прекрасное свидетельство ее верности призванию:

-  Что вы сделаете, если вам придется начать жизнь сначала?

- То же, что я сделала (ПБ, 12 июля).