6. БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ ДУХОМ

 

Любовь, надежда и самоотречение преображают человека. Благодаря действию Духа Иисуса жизнь Терезы дает обильные плоды. Она становится свободной и счастливой.

 

Все отдала я и легко бегу,

И лишь одно богатство у меня:

Любовью жить! (С 17)

 

Теперь я так счастлива, что отказывала себе [в удовлетворении своих желаний] с самого начала монашеской жизни! Я уже наслаждаюсь наградой, обещанной тем, кто мужественно ведет брань. Я не чувствую более надобности отказывать себе во всех утешениях сердца, ибо Единственный, кого я хочу любить, утвердил мою душу. Я с радостью открываю, что любовь к Нему расширяет сердце, и оно может давать своим близким несравненно больше нежности, чем если бы оно было сосредоточено на эгоистической и бесплодной привязанности (Рук С 22r).

 

Иисус даровал мне благодать быть привязанной к духовным и сердечным благам не более, чем к земным (Рук C 19r).

Небесные блага тоже не принадлежат мне. Они уделены мне Всеблагим Богом, который волен лишить меня их, и у меня не будет права сетовать на это (Рук С 18v-19 r).

 

Нет, ничто не страшит меня, Ничто меня не тревожит, Ибо выше, чем ласточка, Мой дух воспарить может... (С 52)

 

* * *

 

Ее сердце утвердилось в Боге.

 

Сердце мое исполнено воли Божией, поэтому, когда что-нибудь изливается на его поверхность, то не проникает внутрь, но легко скользит поверху, подобно маслу, которое не может смешаться с водой. В глубине я всегда сохраняю душевный мир, и ничто не может нарушить его (ПБ, 14 июля, 9).

 

Если бы моя душа не была преисполнена доверия к воле Всеблагого Бога, если бы она ослабела и позволила, чтобы ее захлестнули чувства радости или печали, столь быстро сменяющие друг друга на этой земле, то ее унес бы горький поток страданий, которого она не смогла бы вынести. Однако это чередование касается лишь поверхности моей души... И все-таки это — тяжкое испытание! (ПБ, 10 июля, 13)

 

Я уже ничего не понимаю в своей болезни. Теперь я чувствую себя лучше! Пускай. Я предаю себя [Иисусу], и я счастлива. Что сталось бы со мною, если бы я питала надежду на скорую смерть?! Каково было бы мое разочарование! Однако я вовсе не разочарована, поскольку я довольна всем, что делает Всеблагой Бог, и жажду только исполнения Его воли (ПБ, 10 июля).

 

* * *

 

Тереза живет под взглядом Бога. Ее не заботят человеческие мнения.

 

Когда нас не понимают или осуждают, зачем защищаться и оправдываться? Оставим это, не говоря ни слова, ибо так сладостно молчать и позволять другим судить о нас, как им вздумается. (...) О, благословенное молчание, дающее душе такой мир! (ПБ, 6 апреля, 1)

 

Мне нет дела до того, что обо мне думают и говорят. Я не понимаю, почему это должно меня огорчать (ПБ, 12 июня, 1).

 

Будьте выше всего того, что говорят и делают сестры. Вам нужно жить так, будто бы это не был ваш монастырь, будто бы вы должны были провести в нем только два дня. Остерегайтесь говорить о том, что вам не нравится, поскольку вы должны его покинуть (ПБ, 13 июля, 4; из записок сестры Марии Святейшего Сердца).

 

Наша задача - соединиться с Всеблагим Богом. Даже если бы мы принадлежали к общине, приводимой как пример праздности, это не должно было бы нас беспокоить (СиВ 74).

 

Вы слишком огорчаетесь из-за дел, которые того не стоят (ПБ, 10 июля, 6).

 

* * *

 

Терезу охватывает глубокая благодарность:

 

Всеблагой Бог дарует мне благодать не удручаться ничем преходящим. Когда я вспоминаю о минувшем, душа моя исполняется благодарности при виде благодеяний, ниспосланных мне небесами; во мне произошла такая перемена, что теперь меня не узнать... (Рук А 43r)

 

Я испытала это на себе; попробуйте, и вы увидите. Моя благодарность за все, что Он дарует мне, безгранична, и я обнаруживаю ее тысячей способов (СиВ 72).

 

Мысли Всеблагого Бога - не наши мысли. Если бы они были нашими, вся наша жизнь была бы гимном благодарения!.. (ПТ 107)

 

*   *   *

 

Тереза постоянно пребывает в мире Христовом.

 

[При поступлении в монастырь] я ощущала в себе столь сладостный и глубокий покой, что не смогла бы этого выразить. С тех пор, вот уже в течение семи с половиной лет, этот душевный покой остается моим уделом и не покидает меня среди самых трудных испытаний (Рук A 69r-v).

 

В этом мире Он дарует мне Океан мира. (С 52)

 

Мне очень далеко до осуществления того, что я осознаю, и тем не менее уже одно желание поступать таким образом дает мне мир (Рук С 17r).

 

* * *

 

"Как вам удалось достичь столь неизменного душевного покоя?" - спросила мать Агнесса.

 

Я забыла себя и старалась не искать своего ни в чем (ПБ, 3 августа, 1).

 

Если бы вы знали, какая это радость - не радоваться ничему, кроме того, что ты приносишь радость Иисусу! Это - чистая радость, но ее невозможно ощутить (ПТ 78).

 

Тот, кто говорит о душевном покое, не имеет в виду радость; во всяком случае, это не такая радость, которую можно ощутить. Чтобы сохранить душевный покой когда приходят страдания, достаточно желать того, чего желает Иисус (ПТ 87).

 

Под конец монашеской жизни мое существование стало счастливейшим из всего, что только можно себе представить, поскольку я не искала своего ни в чем. Отрекаясь от себя, мы обретаем награду уже на земле. Вы часто спрашивали меня, как достичь чистой любви. Ради этого вы должны забыть себя и не искать своего ни в чем (СиВ 105-106).

 

* * *

 

Нищий духом не лишен духовной радости.

 

"Бремя Господне благо и легко". Принимая его, ты тотчас же ощущаешь его легкость (Рук С 16r).

 

Я знаю, сестры говорили вам о том, как я весела. Действительно, я весела, как зяблик, разве что у меня жар. К счастью, обыкновенно он появляется только под вечер, когда зяблики засыпают, спрятав голову под крыло. Однако я не была бы так весела, если бы Всеблагой Бог не показывал мне, что единственная радость на земле - исполнять Его волю (ПТ 225).

 

В лице отражается душа человека. Ваше лицо постоянно должно быть спокойным и безмятежным (ПоОД 219).

 

Было бы ошибкой называть жизнью то, что должно закончиться. Это прекрасное название должно относиться лишь к тому, что в Небе, к тому, что никогда не умрет. А поскольку мы радуемся всему этому уже здесь, на земле, жизнь наша не печальна, но весела, очень весела! (ПоОД 246)

 

Нет радости сравнимой с той, какую испытывает истинно нищий духом (Рук С 16v).

 

Размышляя о своем путешествии в Рим перед поступлением в монастырь, Тереза пишет:

 

В течение всей нашей поездки мы жили в роскошных гостиницах. Никогда еще я не была окружена такой роскошью. Но не зря говорят: не в богатстве счастье. Я была бы намного счастливее под соломенной крышей, но с надеждой поступить в Кармель, чем среди этих позолоченных панелей, мраморных лестниц, шелковых покрывал, но с горечью в сердце... Ах, я глубоко прочувствовала, что радость не заключена в окружающих нас предметах - она сокрыта в глубинах наших душ. Именно поэтому в тюрьме можно радоваться так же, как во дворце. Подтверждением этого является то, что в  Кармеле, даже среди внутренних и внешних испытаний, я счастливее, нежели в миру, где я окружена всеми удобствами и, прежде всего, теплом родительского очага! (Рук А 65r)

 

О, как вы богаты! Вы не можете быть счастливы (ПоОД 232).

 

* * *

 

Даже страдание не омрачает ее радости! Напротив!

 

Знаете, какие дни я считаю своими воскресеньями и праздниками?... Те, в которые я подвергаюсь особенно тяжелым испытаниям (СиВ 155).

 

В одном нахожу я радость - в страдании ради Иисуса; радость эта, хотя ее и нельзя ощутить, превосходит всякую другую (ПТ 85).

 

В Гефсиманском саду Господь наш радовался полноте жизни Троицы, и все же Его борение не было от этого менее жестоким. Это тайна, но уверяю вас, я в этом кое-что понимаю, благодаря тому, что сама испытала (ПБ, 6 июля, 4).

 

Если бы однажды мне пришлось покинуть мой дорогой Кармель, это не обошлось бы без боли. Сердце, данное мне Иисусом, не бесчувственно, и именно потому, что оно способно страдать, я хочу, чтобы оно отдало Иисусу все, что только может (...). Я чувствую, что вовсе не буду разочарована, ибо когда ждешь чистого страдания без какой-либо примеси, малейшая радость становится приятной неожиданностью. И потом, вы знаете, само страдание становится величайшей радостью, когда ищешь его как драгоценнейшее сокровище (Рук С 10r- v).

 

Та спокойная радость, которая бывает после принесения жертвы... (Рук A 50v)

 

Страдающие святые никогда не вызывают у меня жалости. Я знаю, что у них достаточно сил, чтобы перенести страдания, и что таким образом они прославляют Всеблагого Бога. Но те, что не святы, те, что не умеют использовать свои страдания во благо - о, как же мне их жаль! Да, они вызывают у меня жалость! Я готова сделать все, чтобы утешить их и облегчить их бремя (ПоОД 231).

 

Я много претерпела с тех пор, как появилась на свет. Но если в детстве я страдала с грустью, то теперь - в мире и радости. Я воистину счастлива страдать (Рук С 4v).