5. БЕСКОНЕЧНАЯ ЦЕННОСТЬ "МАЛЫХ ДЕЛ"

 

В трогательном и весьма содержательном письме, которое принято называть "Рукописью В", Тереза пишет о своей жажде безграничной любви.

 

Ах, Иисусе, прости, если я буду говорить пустое, пытаясь еще раз поведать Тебе о своих желаниях, о надеждах, устремленных в бесконечность. Прости меня и исцели мою душу, даруя ей то, чего она с упованием ожидает от Тебя!!!...

Быть Твоей невестой, Иисусе, быть кармелиткой, быть матерью душ в силу единения с Тобой - мне должно быть довольно этого... но все же... Я уверена, что призвана к почетной миссии кармелитки, невесты и матери, однако, помимо этого, я чувствую в себе призвание воина, священника, апостола, учителя, мученика; я чувствую также необходимость, жажду совершить ради Тебя, Иисусе, все самые героические подвиги... Я открываю в себе отвагу крестоносца, солдата Папской Гвардии, я хотела бы умереть на поле битвы, защищая Церковь...

Я ощущаю в себе священническое призвание. С какой любовью, Иисусе, держала бы я Тебя в своих руках после того, как по моему слову Ты снисходил бы с Неба... С какой любовью я давала бы Тебя душам!.. Но увы! Желая быть священником, я завидую смирению святого Франциска Ассизского, и, в то же время, восхищаюсь им и хочу уподобиться ему, не принимая возвышенного сана священника. Иисусе, моя любовь, жизнь моя... Как примирить эти противоречия? Как утолить жажду моей бедной маленькой души?..

Я призвана быть апостолом... Я хотела бы обойти весь мир, возвещая Твое имя, и водрузить на земле неверных Твой всепобеждающий Крест. Но, мой Возлюбленный, мне недостаточно одной миссии, я хотела бы проповедовать Евангелие во всех пяти частях света, вплоть до самых далеких островов... Я хотела бы быть миссионером не только в течение нескольких лет, но начиная от сотворения мира и до скончания века.

Но более всего, Возлюбленный мой Спаситель, я хотела бы пролить ради Тебя кровь до последней капли... Мученичество - вот мечта моей юности. Эта мечта возрастала вместе со мной в тиши Кармеля. (...)

Иисусе, Иисусе, чтобы передать мои желания, мне пришлось бы заглянуть в Твою книгу жизни, где записаны деяния всех Святых, которые я хотела бы совершить ради Тебя (Рук В 2v – 3r).

 

Первое послание к Коринфянам дает Терезе ответ:

Во время молитвы эти желания невыносимо терзали меня. Тогда в поисках ответа я решила обратиться к посланиям святого Павла. Когда я открыла их, взгляд мой упал на XII и XIII главы Первого Послания к Коринфянам... Сперва я прочла там, что не все могут быть апостолами, пророками, учителями и т.д., что Церковь составляют различные члены и что глаз не может быть одновременно рукой...

Ответ был ясен, но он не удовлетворял моих ожиданий и не давал мне мира. И, как Магдалина, которая, не переставая склоняться над пустым гробом, в конце концов, обрела то, чего искала, так и я, унизившись до глубин своего ничтожества, поднялась так высоко, что смогла достичь своей цели... Ибо, не теряя мужества, я читала дальше и нашла фрагмент, который принес мне утешение: "Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший". Далее апостол объясняет, что все, даже величайшие, дары без Любви - ничто, что Любовь - лучший и надежнейший путь, ведущий к Богу.

Наконец-то я обрела покой! Созерцая таинственное тело Церкви, я не увидела себя ни в одном из его членов, описанных святым Павлом, или, скорее, хотела увидеть себя во всех членах сразу. Любовь дала мне ключ к моему призванию. Я поняла, что если Церковь - это тело, состоящее из различных членов, то в нем наверняка должен быть и самый необходимый и благородный; я поняла, что у Церкви есть Сердце, и это Сердце пылает Любовью. Я поняла, что только Любовь приводит в движение члены Церкви, что если угаснет Любовь, то Апостолы перестанут проповедовать Евангелие, Мученики откажутся проливать кровь... Я поняла, что Любовь заключает в себе все призвания, что она охватывает все времена и пространства... Словом, она - Вечна!

Тогда я воскликнула в порыве безумной радости: "Иисусе, Любовь моя, наконец-то я обрела свое призвание. Мое призвание - Любовь!

Да, я обрела свое место в Церкви, и это Ты, Боже мой, дал мне его... В Сердце Церкви, моей Матери, я буду Любовью... и таким образом я буду всем... так осуществится моя мечта!" (Рук В 3v)

 

Мой Иисусе, я люблю Тебя, люблю Церковь, мою Мать, и помню, что "самое незначительное выражение чистой любви ей полезнее, чем все другие дела вместе взятые". Но действительно ли в моем сердце есть чистая Любовь? А мои безграничные желания - не мечта ли они, не безумие ли? Ах! Просвети меня, Иисусе, если это так, ведь Ты знаешь, что я ищу истину. Если мои желания слишком дерзновенны, соделай, чтобы они исчезли, ибо для меня они - величайшее мучение... Но я чувствую и то, Иисусе, что если мне не будет дано когда-нибудь достичь вершин Любви, несмотря на то, что я всей душой стремлюсь к ним, то в своем мучении и в своем безумии я буду вкушать больше счастья, чем среди радостей небесной отчизны, разве что Ты чудом лишишь меня памяти о моих земных упованиях. Позволь же мне наслаждаться любовью в моем изгнании. Позволь мне вкушать сладостную горечь моего мучения (Рук В 4v).

 

* * *

 

Однако, Тереза -реалистка. Она сознает, что не может ежедневно совершать великие подвиги. Поэтому она "делает ставку" на верность будничным "малым делам": братской любви, выполнению своих обязанностей, жертвенной самоотверженности. Тереза называет их "цветами", которые разбрасывает "дитя". Это может показаться банальным... Но когда мы обнаруживаем, сколько рвения, сколько жажды совершенства вложила Тереза в эти "малые дела", нас охватывает изумление!

 

Но каким образом [дитя] обнаружит свою любовь, коль скоро любовь доказывается делами? Оно будет разбрасывать цветы. (...)

Да, Возлюбленный мой, вот как будет сожжена моя жизнь... У меня нет другого средства доказать Тебе свою любовь, как только разбрасывать цветы, т.е. не упускать ни одной маленькой жертвы, ни одного взгляда, ни одного слова, используя все малейшие дела и совершая их с любовью... Я хочу страдать от любви и наслаждаться любовью, именно таким образом я буду бросать цветы к подножию Твоего престола; у каждого встреченного мною цветка я буду обрывать лепестки – для Тебя. А потом, разбрасывая их, я буду петь - разве можно плакать, когда делаешь что-то столь радостное? Я буду петь даже тогда, когда мне придется собирать их среди терниев. И чем они будут длиннее и острее, тем мелодичнее будет звучать мое пение (Рук В 4r-v).

 

Себя уничижив, хочу явить мою любовь к Тебе, Сокровище мое! (С 51)

[Перед поступлением в Кармель] я испытывала себя, стараясь смирять волю, вечно стремящуюся настоять на своем, воздерживаться от возражений, не хвалиться мелкими услугами, которые я оказывала другим, сидеть, не опираясь на спинку стула, и т.д. Именно эти ничего не зна­чащие дела готовили меня к обручению с Иисусом (Рук А 68v).

 

Поскольку мне с трудом давались великие добродетели, я старалась прежде всего совершенствоваться в малых. Так, например, я любила складывать оставленные сестрами плащи. Вообще я любила оказывать сестрам всяческие мелкие услуги, какие только были в пределах моих возможностей.

[В Кармеле] меня влекло также к умерщвлениям плоти. Я жаждала их тем более, что мне не позволялось ничего... В миру я упражнялась в единственном маленьком умерщвлении плоти, состоявшем в том, что, сидя на стуле, я не опиралась на спинку. Мне запретили и его из-за моей склонности к сутулости. Что ж, наверное, мое рвение быстро бы угасло, если бы мне дали разрешение на многие аскетические упражнения... те же, которые мне разрешали без моей на то просьбы, заключались в умерщвлении самолюбия, что приносило мне гораздо больше пользы, чем умерщвления плоти (Рук A 74v).

 

Таким образом, например, я стараюсь смирять себя во время бесед с послушницами: я избегаю вопросов, возбуждающих мое любопытство. Если сестра начинает говорить о чем-то интересном, но, не закончив, переходит к тому, что для меня скучно, я сдерживаюсь, чтобы не возвращаться к предыдущей теме, ибо считаю, что невозможно достичь какого-либо блага, ища в нем собственного удовлетворения (Рук С 32 v).

 

Будем же умирать от укола булавки, прежде чем мы умрем от меча (ПТ 86).

 

Я приношу множество малых жертв... (ПБ, 6 июля, 8)

 

Эти маленькие страдания - величайшая наша радость. Они очень просты, но они готовят наши

сердца к принятию страданий великих, когда наш добрый Учитель посылает их нам (ПТ 148).

 

* * *

 

Вдохновленные и оживотворенные любовью, "малые дела" приобретают великую ценность.

 

Иисус взирает не столько на величие дел или на трудность их исполнения, сколько на животворящую их любовь (ПТ 65).

 

Я поняла, что без любви все дела - ничто, даже такие прекрасные, как воскрешение мертвых или обращение народов (Рук A 81v).

 

Видите ли, размышлять о возвышенном и святом, писать книги, жития святых - все это не стоит одного лишь усилия любви к Богу или мгновенной реакции, когда раздается звонок из больничной палаты, а нам не хочется идти (СиВ 102).

 

Заслуга заключается не в том, что мы много делаем или даем, а в том, скорее, что мы принимаем и много любим (ПТ 142).

 

Очи Иисуса всегда смотрят в сердце! (ПТ 73)

 

Во время одной из наших бесед [рассказывает сестра Женевьева] мы вспоминали известную игру, занимавшую нас в детстве. Речь шла о калейдоскопе, чем-то вроде подзорной трубы, внутри которой сменяются прелестные цветные картинки. При вращении трубы картинки эти образуют поистине бесконечную цветовую гамму.

 

- Эта вещь, - говорила Тереза, - приводила меня в изумление. Я задумывалась, что могло быть источником столь чарующего явления. Однажды, после тщательного осмотра, я пришла к выводу, что все дело заключается в произвольно нарезанных и скрепленных кусочках бумаги и ткани. Осматривая калейдоскоп еще более тщательно, я заметила внутри трубы три зеркальца. Я нашла ключ к загадке. Для меня это был образ великой тайны. Пока наши поступки - пусть даже малейшие - не покидают горнила любви, Пресвятая Троица, которую символизируют прилегающие друг к другу зеркальца, отражает их и придает им необыкновенную красоту. Так, пока в нашем сердце есть любовь, пока мы не забываем о ней, все идет хорошо. Как говорит святой Иоанн Креста, "Любовь преображает в себя все, она умеет из всего извлечь корысть - добро ли, зло ли, что во мне найдет". Для Бога, смотрящего на нас сквозь призму калейдоскопа, т.е. сквозь призму Самого Себя, наши ничтожные крохи, эти ничего не значащие дела, всегда прекрасны (СиВ 70).

 

Тереза очень любила слова святого Иоанна Креста:

Малейшее выражение чистой любви полезнее Церкви, чем все другие дела вместе взятые.