4. МОЛИ ОТЦА ТВОЕГО

 

Молитва Терезы проникнута простотой. Вот как святая определяет ее:

Для меня молитва - сердечный порыв, простой взгляд, устремленный к Небу, возглас благодарности и любви, как среди испытаний, так и в радости. Словом, это - нечто великое, сверхъестественное, что переполняет мою душу и соединяет меня с Иисусом (Рук С 25r- v).

 

Однажды ночью, во время болезни:

- Что с вами? Попытайтесь уснуть.

- Не могу, я слишком страдаю! И потом, я молюсь...

- И что же вы говорите Иисусу?

- Ничего, я просто люблю Его (ПБ, сентябрь, 2; из записок сестры Женевьевы).

 

Для меня небо - пребывать пред Его лицом, Быть Его дочерью, говорить Ему: "Отче". (С 32)

 

Молиться - это просить Иисуса, чтобы Он Сам молился в нас.

 

Говоря: "Влеки меня", мы просим о том, чтобы внутренне соединиться с Пленившим наше сердце. Если бы огонь и железо были наделены разумом и последнее сказало бы первому: "Влеки меня", то разве этим не было бы доказано его желание отождествить себя с огнем так, чтобы тот пронзил его, пропитал своим знойным естеством, чтобы казалось, что они - одно? Такова моя молитва: я молю Иисуса, чтобы Он вовлек меня в пламя Своей любви и соединил меня с Собою так тесно, что Он Сам будет жить и действовать во мне (Рук С 35v -36r).

 

Уже не я живу, но ты во мне живешь: Твой золотой сосуд, Который Ты избрал - Я, Иисусе! (С 24)

 

Иисус ежедневно снисходит с небес вовсе не для того, чтобы пребывать в золотой чаше, но для того, чтобы обрести другое небо, которое Ему бесконечно дороже первого - небо нашей души, созданное по образу и подобию Его, живой храм Пресвятой Троицы! (Рук A 48v)

 

Господь наставлял Терезу во время молитвы, когда она была еще ребенком:

Однажды учительница из Аббатства спросила меня, что я делаю в выходные дни, когда я одна. Я ответила, что прячусь в уголке за моей кроватью, где мне легко закрыться пологом, и "думаю". "И о чем же ты думаешь?" - спросила она. "О Всеблагом Боге, о жизни... о вечности. Я просто думаю!..." Добрая монахиня долго смеялась. Позже она любила напоминать мне о времени, когда я думала, спрашивая, думаю ли я еще... Теперь я понимаю, что тогда я, сама того не зная, по-настоящему молилась, и что уже тогда Всеблагой Бог втайне наставлял меня (Рук A 33v).

 

Прекрасным картинкам я обязана (...) одной из самых сладких радостей и одному из самых сильных впечатлений, побуждавших меня к добродетельной жизни... Рассматривая их, я забывала обо всем на свете. Например, "Цветок Божественного Узника" говорил мне так много, что я полностью погружалась в его созерцание. Видя, что под маленьким цветком написано "Полина", я хотела, чтобы имя Тереза тоже было там, и молила Иисуса, чтобы Он позволил мне быть Его маленьким цветком (Рук A 31v).

 

Иисус становится ее лучшим Другом.

 

[В Аббатстве] я оставалась перед Святыми Дарами до тех пор, пока за мной не приходил папа. Только это могло утешить меня. Иисус был моим единственным другом. Я не умела разговаривать ни с кем, кроме Него: разговоры с творениями, даже самые благочестивые, утомляли меня. Я чувствовала, что лучше беседовать с Богом, нежели о Боге, ибо в духовные разговоры вкрадывается столько самолюбия!.. (Рук A 40v-41r)

 

По вечерам Тереза и Селина любили молиться в Бельведере. Тереза пишет об этом:

Да, мы легко шли по стопам Иисуса. Благодаря искрам любви, которые Он щедро рассыпал в наших душах, восхитительному и крепкому вину, которое Он давал нам пить, наши глаза отвращались от всего преходящего, а с наших уст слетали воздыхания любви, к которым Он Сам нас побуждал. (...) Как сказано в "Подражании", иногда Всеблагой Бог открывается среди живого блеска, а иногда "сладостно является в знамениях и образах". Именно так Он благоволил открыться нашим душам. Но как же прозрачна и легка была завеса, скрывающая Иисуса от наших взоров! Сомнение было уже невозможно, вера и надежда не были более необходимы, и любовь давала нам обрести на земле Того, Кого мы искали. "Когда же мы обрели Его одного, Он дал нам лобзание, чтобы впредь никто не мог презирать нас" (Рук А 48r).

 

Таким образом Тереза созрела для созерцательной жизни, в которой она искала "невыразимую нежность близости Бога" (ДО 4).

 

Влюбленным нужно день и ночь Быть в одиночестве друг с другом. (С 17)

 

О Боже, мой Учитель, Иисусе, моя любовь, Я пасть хочу к стопам Твоим, И там найти свой кров. (ДО 4)

 

Один Твой взгляд счастливой сделает меня. (С 17)

 

Однажды сестра Женевьева спросила Терезу о том, как она молится во время Литургии Часов:

[Тереза] ответила, что у нее нет постоянного способа молитвы, однако часто она представляет себе, что находится на вершине одинокой скалы, среди необъятных просторов, и там, когда вся земля лежит у ее йог, а рядом с ней - лишь Иисус, она высказывает Ему свою любовь (СиВ 75).

 

* * *

 

Молитва Терезы отличается дочерним отношением к Богу. Тереза разговаривает с Ним без обиняков, как дитя со своим Отцом.

 

Простым душам не нужны сложные средства... (Рук С 33v)

 

Помимо Литургии Часов, в которой я недостойна участвовать, я не в силах заставить себя выискивать красивые молитвы в книгах: их там столько, что у меня голова идет кругом! И потом, все они одна прекраснее другой. Поскольку я не могу читать их все и не знаю, какую выбрать, я поступаю как дети, не умеющие читать: просто говорю Всеблагому Богу все, что я хочу Ему сказать, без прикрас, и Он всегда понимает меня (Рук С 25r).

 

Сестра Женевьева рассказывает:

Однажды Тереза спросила меня:

- Как вы предпочитаете обращаться к Иисусу, когда молитесь: на ты шли на вы?

Я ответила, что предпочитаю обращаться к Нему на ты. Тогда она сказала с облегчением:

- Я тоже гораздо больше люблю обращаться к Иисусу на ты. Это лучше выражает мою любовь, и, беседуя с Ним наедине, я не обращаюсь к Нему иначе. Но я не осмеливаюсь делать этого в молитвах и стихах, которые будут читать другие (СиВ 82).

 

Всеблагого Бога вовсе не утомляет то, что я просто рассказываю Ему о своих радостях и горестях так, будто бы Он Сам о них не знал (Рук С 32v ).

 

***

 

Тереза часто возвращается к теме присутствия Божия. Она "весь день думает о Боге" (Рук А 79r).

 

Для кармелитки помнить, а особенно - любить, значит молиться (ПТ 131).

 

Вы сможете сказать обо мне: "Она жила не в этом мире, но в небе, там, где было ее сокровище" (ПБ, 12 августа, 6).

 

Очень часто сладчайшие воздыхания любви застигают меня в трапезной. Несколько раз я была вынуждена останавливаться... (СиВ 129).

 

Когда-то я прочла, что, воздвигая стены Иерусалима, евреи работали только одной рукой, в другой же держали меч. Это - образ того, что должны делать мы: одной рукой работать, а другой защищать свою душу от рассеяния, которое препятствует ей соединиться с Всеблагим Богом (СиВ 74).

 

* * *

 

Великодушное постоянство в молитве, забота о пребывании в присутствии Бога - все это не может уберечь монахиню от сухости.

 

Моя жажда страданий была утолена, но мое влечение к ним не ослабло. Поэтому страдания сердца разделила вскоре и душа. Сухость была моим хлебом насущным, и все же, лишенная всякого утешения, я была счастливейшим созданием, ибо все мои желания были удовлетворены (Рук А 73r- v).

 

Это было так, как если бы двое маленьких детей, пребывающих вместе, не говорили друг другу ни слова. Правда, я сказала кое-что Иисусу, но Он не ответил мне. Вне всякого сомнения, Он спал! (СиВ 154)

 

Иисус не хочет, чтобы мы с легкостью открыли Его дивное присутствие. Он скрывается, окутывается мраком... (ПТ 145)

 

Иисус скрывается, но можно угадать, где Он... Плача, мы отираем Его слезы... (ПТ 57)

 

Попробуем прочесть письмо 110, написанное в конце августа 1890 года. Оно передает атмосферу жизни Терезы.

 

Маленькая отшельница должна поведать вам, куда она держит путь. Итак, перед тем, как она отправилась, Жених спросил ее, в какой край она хочет попасть и каким путем желает идти. Маленькая невеста ответила, что у нее нет другого желания, кроме того, чтобы достичь вершины горы Любви. А вело туда множество дорог, и среди них было столько прекрасных, что невеста не могла решиться, которую выбрать. Поэтому она сказала своему божественному Провожатому: "Ты знаешь, куда я хочу идти, знаешь, ради кого я хочу взойти на гору и достичь вершины. Ты знаешь Того Единственного, кого я люблю и кого хочу порадовать. Ради Него Одного я отправляюсь в этот путь. Итак, веди меня тропами, которыми любит ходить Он, и если я смогу принести Ему радость, то буду преисполнена счастья".

Тогда Иисус взял меня за руку и привел под землю, где ни холодно, ни тепло, где не светит солнце, не идет дождь и не дует ветер. В этом подземелье я не вижу ничего, кроме полускрытого света, исходящего из потупленных очей моего Жениха.

Жених ничего не говорит мне, и я также не говорю ничего, кроме того, что люблю Его более, чем саму себя. И в глубине души я чувствую, что это правда, ибо я принадлежу Ему более, чем себе!

Я не вижу, чтобы мы продвигались к вершине горы, поскольку путь наш лежит под землей, и все же мне кажется, что мы приближаемся к ней, хотя я и не знаю как. Тропа, по которой я иду, не позволяет мне отдохнуть, и все же она становится для меня источником утешения, ибо ее выбрал Иисус, а я всей душой жажду утешить Его! (ПТ ПО)

 

*    *    *

 

Тереза не чувствует волнения перед лицом сухости, которая охватывает ее во время молитвы. Она принимает ее.

 

Бог достоин поклонения, но прежде всего Он достоин любви. Будем же любить Его... Мы должны любить Его настолько, чтобы переносить ради Него все, что Он посылает нам, даже душевные огорчения, сухость, тоску, кажущуюся холодность. Ах, любовь заключается в том, чтобы любить Иисуса, но не ощущать сладости этой любви. Это подобно мученичеству. Так будем же мучениками! (ПТ 94)

 

Я так счастлива, что Иисус не стесняется меня. Обходясь со мной подобным образом, Он показывает, что я Ему не чужая. Ибо, уверяю вас, Он не старается поддерживать со мной разговор! (ПТ 74)

 

Иисус так редко получает от кого-либо утешение, что бывает счастлив найти душу, в которой Он, не стесняясь, может отдохнуть (ПТ 104).

 

Все, что было дано мне, может Он отобрать, И при этом меня не стесняться, Даже если Он скроется, я буду ждать Того вечного дня, когда в вере не буду нуждаться. (С 54)

 

Ты не ощущаешь своей любви к Жениху. Ты хочешь, чтобы твое сердце было пламенем, возносящимся к Нему без малейшего дыма... Но заметь, что окутывающий тебя дым идет тебе на пользу, скрывая от тебя твою любовь к Иисусу. Пламя же во всей его полноте видит лишь Он один. Стоит Ему показать нам это пламя, как немедленно приходит самолюбие, словно роковой ветер, который все задувает (ПТ 81).

 

Может быть, вы думаете, что это ее печалит? Нет. Напротив, она счастлива, что может следовать за своим Женихом лишь из любви к Нему, а не из-за Его даров. Только Он прекрасен и пленителен! Даже когда молчит, даже когда скрывается (ПТ 111).

 

Я счастлива, что не получаю ни малейшего утешения. Думаю, что благодаря этому моя любовь отличается от любви земных невест, которые всегда смотрят на руки жениха, чтобы увидеть, не принес ли он какой-нибудь подарок (ПТ 115).

 

О Иисусе, Твоя маленькая птичка счастлива, что она мала и слаба. Что сталось бы с нею, будь она большой? Она никогда не осмелилась бы показаться перед лицом Твоим, заснуть в Твоем присутствии... (Рук В 5r)

 

* * *

 

Тереза старается преодолеть свои молитвенные трудности.

 

Иной раз, когда мой ум охватывает такая сухость, что я не могу извлечь из него ни одной мысли, соединяющей меня с Всеблагим Богом, я очень медленно читаю "Отче наш" и ангельское приветствие. Тогда эти молитвы восхищают меня и насыщают мою душу лучше, чем если бы я читала их сотни раз поспешно (Рук С 25v).

 

Не могу сказать, чтобы во время благодарения я часто получала утешение, возможно даже, что именно тогда я имею его менее, чем когда-либо. Я нахожу это совершенно естественным, поскольку я посвятила себя Иисусу не для того, чтобы Его посещение утешало меня, но, напротив, для того, чтобы радовать Его, когда Он приходит ко мне (...). Если, заканчивая благодарение, я вижу, что совершила его недостаточно хорошо, я принимаю решение продолжать его в течение всего дня... Вы видите, дорогая матушка, что я далека от того, чтобы следовать путем страха. Я всегда нахожу средство, чтобы быть счастливой и извлекать пользу из своих немощей (Рук A 79v-80r).

Пресвятая Дева дает мне понять, что не гневается на меня. Она неустанно хранит меня, стоит мне лишь воззвать к Ней. Если я впадаю в беспокойство или оказываюсь в затруднительном положении, я сразу же обращаюсь к Ней, и Она, подобно нежнейшей Матери, всегда выручает меня. Сколько раз во время бесед с послушницами мне случалось взывать к Ней и ощущать благодеяния Ее материнской заботы (Рук С 25v-26 r).

 

Видя собственное бессилие, мы должны приносить в жертву дела других. В этом - благодать Святых общения. Бессилие же должно не огорчать нас, но лишь побуждать к любви (СиВ 63).

 

Не бойтесь сказать Иисусу, что вы любите Его, даже если вы того не чувствуете. Это - средство, чтобы заставить Его прийти к вам на помощь и взять вас на руки, словно слабое дитя, которое еще не умеет ходить (ПТ 241).

 

* * *

 

Вместо резюме:

Кажется, в моей жизни не было и трех минут, в течение которых я не подумала бы о Всеблагом Боге... Это так естественно - думать о том, кого любишь (СиВ 77).