3. ТВОЕ МЕСТО В ЦЕРКВИ

 

Притча, которую Тереза очень любила, наглядно показывает, что означает, в ее понимании, ответственность за Церковь.

 

Я прочла [рассказывает Тереза], что некий могущественный правитель, желая построить храм, издал указ, запрещавший его подданным давать какие-либо пожертвования на строительство, ибо хотел, чтобы вся слава досталась ему одному. После этого строительство началось.

Как-то раз случилось, что одна бедная старушка, видя лошадей, с трудом втаскивающих камни на вершину холма, подумала про себя: "Я охотно дала бы денег на сооружение храма Божия, но это запрещено. Если же я помогу животным, которые, сами того не зная, участвуют в таком благородном деле, то, быть может, это будет угодно Всеблагому Богу?" И на последние свои гроши она купила пучок сена и дала его лошадям.

Когда храм был построен, правитель пожелал, чтобы его прославляла памятная надпись. Он повелел высечь на камне свое имя, а также имена всех членов своей семьи, дабы увековечить память о своей щедрости. Однако на следующий день эти имена исчезли, а на их месте появилось имя безвестной бедной старушки.

Правитель, придя в бешенство, несколько раз приказывал восстановить надпись, но всякий раз чудо повторялось. Наконец, он приказал отыскать смиренную женщину, и когда ее привели к нему, спросил, не дала ли она чего-нибудь на сооружение храма. Та, дрожа от страха, стала оправдываться. В конце концов, засыпанная вопросами, она вспомнила о пучке сена и сказала, что, подчиняясь приказу, она не давала денег, но лишь помогла лошадям, покормив их немного сеном. Тогда все поняли, почему на камне появилось ее имя, и никто более не осмеливался стереть его.

Так [заключала Тереза] малейшее дело, пусть даже самое незаметное, но совершенное во имя любви, часто бывает более ценно, чем великие подвиги. Господь смотрит не на пользу, и даже не на кажущуюся святость поступков, но только на вложенную в них любовь. И никто не может сказать, что не в состоянии сделать для Всеблагого Бога этих мелочей, поскольку они доступны для каждого (СиВ 64).

 

В возрасте четырнадцати лет Терезу начинает сжигать пламя апостольского призвания.

 

Иисус сделал из меня ловца человеков. Я почувствовала неутолимую жажду трудиться ради обращения грешников, жажду, которую я еще никогда не ощущала так явственно (...). Однажды, в воскресенье, я рассматривала картинку, на которой было изображено распятие Господа нашего, и меня поразил вид крови, вытекающей из Его божественной руки. Мне стало больно при мысли, что эта кровь стекает на землю, и нет никого, кто бы поспешил собрать ее. Тогда я решила, что буду мысленно стоять у подножия Креста, чтобы принимать эту божественную росу, а затем раздавать ее душам... В моем сердце непрерывно звучало слово: "Жажду", - произнесенное умирающим Иисусом. Это слово зажгло во мне неведомое и неистовое пламя. Мне хотелось дать моему Возлюбленному напиться, и в то же время я чувствовала, что саму меня сжигает жажда душ (Рук A 45v).

 

Любить Иисуса значит любить Церковь.

 

О мой Иисусе, я люблю Тебя, люблю Церковь (Рук В 4v).

 

Церковь, в которой полно грешников... (ПБ, 7 августа, 4)

 

Рвение кармелитки должно воспламенить весь мир (...). Я хочу быть дочерью Церкви (Рук С 33v).

 

И я, дитя Церкви, приношу себя в жертву ради нее. (С 17)

 

Тереза не оставляет себе ничего. Все -ради других.

 

Ничто не задерживается в моих руках. Все, что у меня есть, все, что я приобретаю, я отдаю Церкви и душам. Даже если я доживу до восьмидесяти лет, я все еще буду нищей (ПБ, 12 июля, 3).

 

Если бы я была богатой, то не могла бы смотреть на голодного бедняка, не поделившись с ним тем, что у меня есть. Подобным образом, когда я приобретаю духовные сокровища, но при этом чувствую, что другим душам в это мгновение угрожает гибель и падение в преисподнюю, я отдаю им все, что имею. И не было еще ни одной минуты, когда я могла бы сказать: теперь я буду трудиться для себя (ПБ, 14 июля, 2).

 

Я вовсе не жажду, чтобы вы молили Всеблагого Бога избавить меня от пламени чистилища. Когда духовные дочери святой Терезы хотели молиться за самих себя, она говорила им: "Разве важно то, что я буду пребывать в чистилище до скончания века, если благодаря моим молитвам спасется хотя бы одна душа?" Эти слова отзываются эхом в моем сердце. Я хотела бы спасать души и забыть себя ради них. Я хотела бы спасать их даже после смерти и была бы счастлива, если бы вы, вместо той маленькой молитвы, которую вы читаете и которая все равно будет исполнена в вечности, молились так: "Боже мой, позволь моей сестре возбуждать все большую любовь к Тебе".

Если Иисус услышит вас, я буду не в состоянии выразить вам свою благодарность (ПТ 221).

 

* * *

 

Сколько раз мы еще услышим, как Тереза произносит слова: "возбуждать любовь к Нему", "души".

 

Что касается молитвы за меня, то я прошу вас только об одном: молитесь, чтобы я любила Иисуса и возбуждала любовь к Нему так, как только это возможно (ПТ 218).

 

Мы просим Его о том, чтобы мы могли работать ради Его славы, любить Его и возбуждать любовь к Нему. Как же Ему не благословить наше единство и нашу молитву? (ПТ 220).

 

Вы ведь знаете, если кармелитка не становится апостолом, она удаляется от цели своего призвания и перестает быть духовной дочерью ангельской святой Терезы, которая жаждала тысячу раз отдать жизнь за спасение одной единственной души (ПТ 198).

 

Вся кровь Божия пролилась ради того, чтобы спасти их... (ПТ 85)

 

Я думаю, что благодаря одному страданию, перенесенному с радостью, мы будем более совершенно любить Бога на протяжении всей вечности. К тому же, страдая, мы можем спасать души! Ах, Полина, как я была бы счастлива, если бы в час смерти могла подарить Иисусу хоть одну душу! Эта душа, вырванная из пламени преисподней, вечно славила бы Бога (ПТ 43 В).

 

Итак, жизнь - это сон? Но, подумать только, с помощью этого сна мы можем спасать души! Ах, Селина, мы не можем забывать о душах, но должны забыть себя ради них (ПТ 130).

 

Будем же трудиться вместе ради спасения душ. В нашем распоряжении есть всего лишь один единственный день этой жизни, и мы должны воспользоваться им, чтобы спасти души и тем самым дать Господу свидетельство нашей любви (ПТ 213).

 

Молите Иисуса, чтобы я любила Его и возбуждала любовь к Нему. Не обыкновенной любовью хотела бы я любить Его, но так, как святые, которые становились безумными ради Него. Увы, мне так далеко до них! Молите Иисуса еще и о том, чтобы я всегда исполняла Его волю. Ради этого я готова обойти весь мир, готова даже умереть! (ПТ 225)

 

Чем сильнее во мне разгорается пламя Твое, Тем сильнее я жажду давать Тебя душам. (С 24)

 

*   *   *

 

Боле того, Тереза хочет быть "апостолом апостолов через молитву и жертву" (Рук А 50r). Она открывает это в возрасте четырнадцати лет, во время паломничества в Рим.

 

В течение месяца я встретилась со многими священниками и увидела, что, хотя их высокий сан возносит их выше ангелов, они все-таки остаются людьми, слабыми и немощными (...).

Как прекрасно призвание, цель которого - сохранить соль земли! Именно в этом состоит призвание Кармеля, поскольку все наши молитвы и жертвы служат одному единственному: тому, чтобы мы были апостолами апостолов, молясь за тех, кто проповедует Евангелие словом и, прежде всего, собственным примером. Однако я должна остановиться. Если я буду продолжать эту тему, я никогда не закончу!.. (Рук A 56r-v).

 

Она говорила [вспоминает сестра Женевьева], что молиться за священников - все равно, что приобретать [души] оптом, поскольку через голову можно добраться до всех членов тела (СиВ 108).

 

О, как мало здесь, на земле, любят Всеблагого Бога!.. Даже священники и монахи... Да, Всеблагого Бога любят очень мало... (ПБ, 7 июля, 2)

 

Давайте не будем терять времени в те короткие мгновения, которые нам остались (...). Мы должны жить ради других, мы должны быть апостолами, но прежде всего мы должны спасать души священников. Пусть они будут прозрачнее хрусталя... Увы, сколько вокруг плохих священников, священников недостаточно святых! Будем же молиться и страдать за них, а в последний день Иисус воздаст нам. Мы принесем Ему в дар души!.. Селина, слышишь ли ты крик моей души? (ПТ 94)

 

Селина, я чувствую, Иисус просит нас, чтобы мы утолили Его жажду, жертвуя Ему души, особенно души священников. Я чувствую, Иисус хочет, чтобы я сказала тебе об этом, ибо наше призвание - забыть себя, обратиться в ничто. Мы так ничтожны... и тем не менее Иисусу угодно, чтобы спасение душ зависело от наших жертв, от нашей любви. Он просит, чтобы мы дали Ему души так, как просят милостыню... Ах, мы должны понять, что означает Его взгляд! Очень немногие могут понять это (ПТ 96).

 

Селина, если ты хочешь, мы будем обращать души. В этом году нам нужно снискать многих священников, которые любили бы Иисуса и прикасались бы к Нему с такой же нежностью, с какой прикасалась к Нему Мария, когда Он лежал в колыбели (ПТ 101).

 

Я могу без конца повторять тебе одно и то же: мы должны молиться за священников.  Каждый день показывает, сколь немногочисленны друзья Иисуса. Мне кажется, что более всего Он страдает от неблагодарности, особенно когда видит, как посвященные Ему души отдают сердце другим. А ведь это сердце полностью принадлежит Ему (ПТ 122).

 

Какова же была радость Терезы, когда ее настоятельница попросила ее особенным образом молиться за молодого семинариста Мориса Бельера. Он стал ее первым духовным "братом".

 

Невозможно описать вам, как я была счастлива. Мое желание, исполненное столь неожиданно, породило в моем сердце радость, которую я назвала бы детской. Ибо я должна мысленно вернуться во дни детства, чтобы найти там воспоминание о такой живой радости, сдерживать которую душа не в силах, поскольку она слишком мала. Никогда с тех пор - а прошло уже столько лет - я не испытывала подобной радости. Я чувствовала, что в этом смысле моя душа оставалась нетронутой, а теперь в ней словно бы зазвучали струны, остававшиеся дотоле забытыми (Рук С 32r).

 

* * *

 

Тереза поддерживает отношения со многими священниками. Она пишет им:

Я буду поистине счастлива участвовать вместе с вами в деле спасения душ. Ведь именно ради этого я стала кармелиткой. Поскольку я не могу быть миссионером в миру, я хотела бы стать миссионером любви и покаяния, наподобие святой Терезы (ПТ 189).

 

Вы сражаетесь на равнине, как Иисус Навин. Я же - ваш маленький Моисей: мое сердце неустанно возносится к Небу, чтобы вымолить для вас победу. О брат мой, вас можно было бы только пожалеть, если бы Сам Иисус не поддерживал руки "вашего Моисея"! (ПТ 201)

 

"Будем трудиться вместе ради спасения душ", - говорит Тереза.

 

Если бы я была одна, то смогла бы сделать очень немного или, лучше сказать, - совсем ничего. Однако меня утешает мысль о том, что возле вас я могу на что-то сгодиться. Так ноль сам по себе не имеет никакой ценности, но поставленный возле единицы становится могущественным, если только он стоит с правильной стороны: после единицы, а не перед ней!.. Именно на это место поставил меня Иисус, и я надеюсь, что буду оставаться на нем всегда, поддерживая вас издалека своими молитвами и жертвами (ПТ 226).

 

Единственное, о чем просит дитя, - это любовь. Оно умеет только одно - любить Тебя, Иисусе... Ему недоступны блестящие подвиги, оно не может проповедовать Евангелие, проливать свою кровь... Но разве это важно? Вместо него трудятся его братья, а оно, малое дитя, остается подле престола Царя и Царицы и любит за своих сражающихся братьев... (Рук В 4г)

 

Селина, я нахожу, что наша доля прекрасна!... У нас нет повода завидовать священникам (ПТ 135).

 

* * *

 

Почему Тереза убеждена в том, что ее жизнь, посвященная молитве, полная "пустяков" и заботы о "цветах", носит искупительный характер? Только потому, что она верит: Бог - источник спасения.

 

Не будем же отказывать Ему в малейшей жертве. Когда веришь, все становится великим... Булавка, поднятая с любовью, может послужить делу обращения души! Какая тайна! Ах, только Иисус может придать нашим действиям такую ценность. Так будем же любить Его изо всех сил (ПТ 164).

 

Иисусе, для чего послужат Тебе мои цветы и песни? (...) Песнь любви малейшего из сердец очарует Тебя. Все эти пустяки будут приятны Тебе и заставят улыбнуться торжествующую Церковь. (...) Она подберет эти цветы, которые благодаря Твоему божественному прикосновению приобретут бесконечную ценность, и будет бросать их на воинствующую Церковь, чтобы принести ей победу (Рук В 4v ).

 

Я люблю Церковь, мою Мать, и помню, что "самое незначительное выражение чистой любви ей полезнее, чем все другие дела вместе взятые" (Рук В 4v).

 

Я так несовершенна, что мои бедные молитвы, вне всякого сомнения, очень немного стоят. Но есть нищие, которые в силу своей докучливости, получают то, о чем просят. Итак, я буду уподобляться им, и Всеблагой Бог не сможет отпустить меня с пустыми руками (ПТ 99).

 

Я чувствую, что Всеблагой Бог слишком щедр, чтобы заниматься дележом. Он так богат, что дает без меры все, о чем я ни попрошу Его (Рук С 33v).

 

Как одного слабого и дрожащего язычка пламени достаточно для того, чтобы разгорелся большой пожар, так и Всеблагой Бог пользуется теми, кем Ему угодно, чтобы распространить Свое Царствие. Этому может послужить обычная книга, даже мирская. Итак, мы никогда не должны гордиться, поскольку мы - всего лишь орудия. Всеблагой Бог не нуждается ни в ком (СиВ 161).

 

*   *   *

 

Тереза часто подчеркивает апостольскую плодотворность молитвы.

 

В молитве и в жертве - вся моя сила, они - непобедимое оружие, данное мне Иисусом. Они могут тронуть душу гораздо сильнее, чем слова, я многократно это испытала (Рук С 24v).

 

Иисусу угодно, чтобы их спасение зависело от одного нашего сердечного воздыхания. Какая тайна! (ПТ 85)

 

Иисус учит нас, что достаточно постучать, и нам откроют, поискать, и мы найдем, смиренно протянуть руку, и мы получим то, о чем просили. Он говорит также, что о чем бы мы ни попросили Отца во имя Его, даст нам (Рук С 35v).

 

Как велико могущество молитвы! Можно сказать, что она - царица, которая всегда имеет свободный доступ к царю и может получить все, о чем ни попросит (Рук С 25r).

 

Все получить могу я, когда втайне Беседую с моим божественным Царем. (С 32)

 

Однажды, когда я размышляла о том, что могу сделать для  спасения душ, Евангельское слово озарило меня живым светом. Некогда Иисус ска­зал Своим ученикам, указывая на поля, покрытые созревшими колосьями: "Возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве". И немного далее: "Истинно говорю вам, жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою".

Какая тайна! Разве Иисус не всемогущ? Разве творения не принадлежат Тому, кто их создал? Почему же тогда Иисус говорит: "Молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою"? Почему? Ах, это потому, что любовь Иисуса к нам непостижима: Он хочет, чтобы мы вместе с Ним участвовали в деле спасения душ. Он не хочет ничего делать без нас. Творец вселенной ожидает молитвы бедной маленькой души, чтобы спасти другие души, которые, как и она, искуплены ценой Его крови.

Наше призвание заключается не в том, чтобы работать на нивах, поспевших к жатве. Не к нам обращался Иисус, говоря: "Опустите очи ваши, посмотрите на нивы и идите жать". Наше задание еще более возвышенно, ибо нам Иисус сказал: "Возведите очи ваши и смотрите". Смотрите, сколько в Небе пустых обителей - вы должны заполнить их. Вы - Мои Моисеи, молящиеся на вершине горы. Молите, чтобы Я выслал делателей, и Я пошлю их: ведь Я ожидаю только молитвы, одного вашего сердечного воздыхания! Можно сказать, что апостольство молитвы выше апостольства слова. Мы, кармелитки, должны воспитывать евангельских делателей: тысячам душ, которые они спасут, мы будем матерями! (ПТ 135)

 

* * *

 

Тереза подчеркивает также ценность жертвы, страдания.

 

О том, что я намереваюсь делать в Кармеле, я заявила перед лицом Иисуса, сокрытого в Хостии, во время экзамена, предшествовавшего принесению обетов: "Я пришла сюда, чтобы спасать души и, в особенности, молиться за священников". Если хочешь достичь цели, нужно применять соответствующие средства. Иисус дал мне понять, что Ему угодно давать мне души через посредство креста, и чем более я страдала, тем сильнее возрастала во мне жажда страданий (Рук A 69v).

 

Да, только страдание может родить души для Иисуса (ПТ 129).

 

Это так сладостно - своими легкими жертвами помогать Иисусу спасать души, искупленные ценой Его крови и ожидающие, чтобы мы удержали их от падения в бездну (ПТ 191).

 

Терезе посоветовали ежедневно гулять в саду. Однажды некая сестра встретила ее там и, видя, что Тереза выбивается из сил, воспротивилась дальнейшим прогулкам. Тереза ответила:

Знаете, что придает мне сил? Я хожу за миссионера. Думаю, что где-нибудь там, далеко, один из миссионеров может быть изнурен апостольскими поездками и, чтобы уменьшить его усталость, я жертвую Всеблагому Богу свою (ПБ, июль; из записок сестры Марии Святейшего Сердца).

 

Своему духовному брату Морису Бельеру Тереза писала:

Я молю Господа нашего, чтобы Он не позволял мне радоваться жизни, когда вы страдаете. Я даже хочу, чтобы мой брат всегда получал утешение, а я - испытания. Быть может, это эгоистично? Вовсе нет, поскольку единственное мое оружие - любовь и страдание, в то время как ваш меч -слово и апостольский труд (ПТ 193).

 

Во время болезни:

- Как вы теперь устраиваете вашу жизнь?

- Страдаю, вот и все! Я не смогла бы сказать: Боже мой, это [страдание я жертвую] за Церковь, это - за Францию, и т.д... Всеблагой Бог и так прекрасно знает, что со всем этим сделать. Я отдала Ему все, чтобы порадовать Его. И потом, я устала бы повторять: дай это Петру, а то Павлу. Я делаю так только тогда, когда какая-нибудь сестра просит меня, и больше не думаю об этом. Когда я молюсь за братьев-миссионеров, я не жертвую своих страданий, а просто говорю: Боже мой, дай им все, чего я хотела бы сама (ПБ, 4 июля, 8).

 

В день смерти:

Я никогда не поверила бы, что можно так страдать! Никогда! Никогда! Я могу объяснить это только своим пламенным желанием страдать ради спасения душ (ПБ, 30 сентября).

 

* * *

 

Тереза убеждена в том, что истинное соединение с Богом имеет апостольский характер.

 

Иисус дал мне простое средство, чтобы я могла выполнить свое задание. Он даровал мне понимание слов Песни Песней: "Влеки меня, мы побежим за благоуханием мастей Твоих". О Иисусе, значит не нужно даже говорить: "Влеки меня и тех, кого я люблю!" Достаточно простых слов: "Влеки меня!" Господи, я понимаю, что душа, позволившая пленить себя пьянящим благоуханием Твоих мастей, не могла бы побежать одна: она увлекает вслед за собою всех, кого любит. Это происходит без принуждения, без усилий, ибо это - естественное следствие ее влечения к Тебе. Как бурный поток, впадающий в океан, увлекает за собой все, что только встретится на его пути, так, Иисусе мой, и душа, погружающаяся в безбрежный океан Твоей любви, влечет за собой все свои сокровища... А Ты знаешь, Господи, что у меня нет других сокровищ, кроме тех душ, которые Тебе было угодно соединить с моей. (...)

Я чувствую, что чем сильнее огонь любви будет охватывать мое сердце, тем чаще я буду повторять: "Влеки меня", - и тем быстрее души, приближающиеся ко мне - бедному маленькому обломку бесполезного железа, которым я становлюсь, если удаляюсь от божественного костра, - тем быстрее эти души побегут за благоуханием мастей своего Возлюбленного. Ибо душа, охваченная любовью, не может оставаться в бездействии. Вне всякого сомнения, она садится у ног Иисуса, как святая Магдалина, и внимает Его кротким, но пламенным словам. Кажется, что она ничего не дает, но в действительности она дает много больше, чем Марфа, которая заботится о многом и хочет, чтобы ее сестра подражала ей. Не труды Марфы порицает Иисус, ибо Его божественная Матерь смиренно предавалась подобным трудам всю Свою жизнь, зная, что нужно приготовить пищу Святому Семейству. Он отчитывает ревностную хозяйку только за суету.

Все святые поняли это, особенно те, что озарили весь мир светом Евангелия. Не в молитве ли святые: Павел, Августин, Иоанн Креста, Фома Аквинский, Франциск, Доминик и многие другие друзья Божий - черпали божественные знания, восхищающие величайших гениев? Один ученый сказал: "Дайте мне рычаг, точку опоры, и я подниму мир". То, чего не мог достичь Архимед, поскольку его просьба не была обращена к Богу и касалась лишь материального мира, Святые обрели во всей полноте. Всемогущий дал им точку опоры: Самого Себя, Себя одного. А вместо рычага Он дал им молитву, разжигающую пламя любви. Таким образом они подняли мир, и таким образом Святые, которые еще подвизаются, поднимают его и будут поднимать до скончания века (Рук С 34r-36v).

 

* * *

 

Все мы соединены со Христом и друг с другом в великой семье "святых общения".

 

Подобным же образом дело обстоит с общением Святых. Часто мы получаем благодать и свет благодаря некоей скрытой душе, даже не подозревая об этом. Ибо Всеблагому Богу угодно, чтобы Святые, молясь друг за друга, передавали друг другу благодать и чтобы в Небе они любили друг друга любовью великой, несравненно большей, чем бывает любовь в земной семье, даже если эта семья совершенна. Сколько раз я думала о том, что всю дарованную мне благодать я могла получить благодаря молитвам души, которую я встречу лишь в Небе (ПБ, 15 июля, 5).

 

Тереза рассказывает о том, что она считала благодатью и что всегда было живо в ее памяти:

Сестра Мария Евхаристии хотела зажечь свечи для процессии, но у нее не нашлось спичек; тогда, заметив лампадку, горящую перед святыми мощами, она поспешила к ней. Увы, лампадка уже почти потухла, и только слабый огонек с трудом удерживался на кончике обугленного фитиля. Тем не менее сестре удалось зажечь от нее свою свечу, а затем - свечи всей общины. Итак, маленькая полупогасшая лампадка породила прекрасные огни, которые, в свою очередь, могут породить бесконечное множество следующих и даже воспламенить мир. Но первопричиной этого пламени была маленькая лампадка. Как же могут прекрасные огни, зная об этом, гордиться тем, что они разожгли такой пожар, коль скоро все они возгорелись из маленькой искорки? (ПБ, 15 июля, 5)

 

О, тайна жизни! - достаточно маленькой искры, Чтобы всю землю объял безграничный огонь. (С 24)

 

Любить Тебя - какая сладкая потеря! (С 17)