1. ИСПЫТАНИЕ ВЕРЫ

 

В первом томике мы увидели, с какой нежностью Бог предлагает человеку Свою любовь. Как ответить Ему? Тот, кто откликнется на зов Господа, непременно должен встать на путь веры, "драгоценного сокровища, источника одной лишь радости - чистой и истинной" (Рук С 5v). Только стоя на этом пути он может надеяться на таинственное познание Иисуса.

 

В тени веры люблю тебя, Господи, и поклоняюсь Тебе. (С 24)

 

К Твоему ученику зависти я не питаю, Ибо я, Твоя невеста, тайны Твои знаю. (С 24)

 

Жизнь - это тайна. Мы ничего не знаем, ничего не видим, и все-таки Иисус уже открыл нашим душам то, чего не видел ни один глаз. Да, наше сердце предчувствует то, что не приходило на сердце человеку; ибо иногда мы не в состоянии выразить нечто неизреченное: то, что мы чувствуем душой! (ПТ 124)

 

В конечном итоге, мне все равно - жить или умереть. Я не вижу, что я могла бы получить после смерти из того, чего у меня не было бы уже в этой жизни. Правда, я увижу Всеблагого Бога, но для того, чтобы пребывать с Ним, мне вовсе не нужно умирать: я полностью принадлежу Ему уже здесь, на земле (ПБ, 15 мая, 7).

 

Когда мы по-настоящему верим, вся наша жизнь становится домом Бога живого.

 

Я понимаю лучше, чем когда-либо, что даже в самых незначительных событиях нашей жизни нас сопровождает Бог (ПТ 201).

 

Творения - это орудия, ступени на нашем пути. Всем управляет рука Иисуса. Во всем нужно видеть только Его (ПТ 149).

 

Вера трудна. Она подвергает нас испытанию, показывая, друзья ли мы Иисусу. Тереза открывает это в возрасте пятнадцати лет, когда она напрасно ожидает, чтобы ей позволили поступить в монастырь.

 

Для моей веры это было тяжким испытанием, но Тот, чье сердце бодрствует и во сне, дал мне понять, что Он удостаивает чудес лишь те души, вера которых подобна горчичному зерну. Он переносит для них горы, чтобы укрепить их столь малую веру. Но для Своих близких, для Матери, Он не совершает чудес, не испытав прежде их веру (Рук A 67v).

 

За восемнадцать месяцев до смерти вера Терезы приобретает трагический оттенок.

 

Он допустил, чтобы мою душу охватила кромешная тьма и чтобы мысль о небе, столь сладостная для меня, превратилась в предмет борьбы и мучений (...). Нужно самому пройти сквозь этот темный туннель, чтобы понять, как он мрачен (Рук С 5v).

 

Когда я хочу, чтобы мое сердце, изможденное окружающей его тьмой, успокоилось и вспомнило светлый край, к которому я стремлюсь, мои мучения удваиваются. Мне кажется, что тьма, заимствуя голоса у грешников, насмешливо говорит мне: "Ты мечтаешь о свете, об отчизне, благоухающей нежнейшими запахами, ты жаждешь быть в вечном владении Творца всех этих чудес и думаешь, что когда-нибудь покинешь окутывающий тебя туман! Давай же, иди! Иди и радуйся смерти, которая даст тебе не то, на что ты надеешься, но еще более глубокую ночь - ночь небытия".  (...)  Это уже не завеса, это - стена, возвышающаяся до самого неба и заслоняющая небосвод, усеянный звездами... Когда я воспеваю небесное счастье, вечное обладание Богом, я не испытываю никакой радости - я просто пою о том, чему хочу верить (Рук С 6v-7 v).

 

Иногда, беседуя с сестрами, Тереза упоминает о своем испытании.

 

Посмотрите! Видите ли вы эту темную дыру [под каштанами, возле кладбища], в которой невозможно ничего различить? Я нахожусь в чем-то подобном - и душой, и телом. Ах, какая тьма! Но я пребываю там в мире (ПБ, 28 августа, 3).

 

Если бы вы знали, какие ужасные мысли преследуют меня! Молитесь, чтобы я не слушала дьявола, который хочет внушить мне такую ложь. Мне приходят в голову рассуждения худших материалистов: "Когда-нибудь наука, постоянно делающая все более заметные успехи, объяснит все естественным образом. Будет найдена причина всего, что еще остается загадкой - ведь множество явлений до сих пор ждет своего открытия", и т.д., и т.д. (...)

О Матушка, можно ли рассуждать таким образом, когда так любишь Всеблагого Бога!

Однако я жертвую страдания, которые доставляют мне эти мысли, ради бедных неверующих, -чтобы они достигли света веры, - и ради всех тех, что удаляются от веры Церкви.

 

И она добавила [сообщает сестра Женевъева], что никогда не рассуждала так, как подсказывали ей эти темные мысли:

- Я живу с ними поневоле, но при этом не перестаю исповедовать свою веру (ПБ, август).

 

* * *

 

Какова реакция Терезы? Верить сильнее, верить слепо.

 

Лишенная радости веры, я стараюсь по крайней мере творить дела веры. Мне кажется, что за последний год я исповедовала свою веру больше, чем в течение всей моей жизни. При всяком новом поводе к брани, когда враг бросает мне вызов, я веду  себя  мужественно: зная, что малодушием было бы ввязываться в борьбу, я обращаюсь к противнику спиной и даже не благоволю посмотреть ему в лицо; затем я устремляюсь к моему Иисусу и говорю Ему, что готова пролить кровь до последней капли, чтобы исповедовать веру в Небеса (Рук С 7r).

 

Когда ж от веры Он скрывается моей, Люблю Его еще нежней. (С 45)

 

Выше облаков Небо всегда голубое. (С 52)

 

Тереза знает, что страдает ради всей Церкви. Она верит в узы с неверующими.

 

Господи, Твое дитя постигло Твой божественный свет. Оно просит прощения за своих братьев и готово питаться хлебом скорби столько, сколько Тебе будет угодно; оно вовсе не жаждет встать из-за полного горечи стола, за которым сидят бедные грешники, прежде, чем придет назначенный Тобою день. Но разве оно не может сказать от себя самого и от имени своих братьев: "Господи, будь милостив к нам, ибо мы ничтожны и грешны! Господи, отпусти нас оправданными! Пусть все, не озаренные светочем веры, увидят наконец, что он светит... О Иисусе, если нужно, чтобы замаранный ими стол был очищен любящей Тебя душой, я согласна в одиночестве вкушать хлеб испытания до тех пор, пока Ты не соблаговолишь ввести меня в Свое светлое Царствие. Единственное, о чем я прошу Тебя: не дай мне никогда оскорбить Тебя!" (Рук С 6r )

 

Итак, даже самая темная ночь не может лишить Терезу радости. На темном ночном небе она видит звезды божественного милосердия.

 

Несмотря на испытание, лишающее меня всякого чувства услады, я все же могу воскликнуть: "Господи, меня радует все, что Ты совершаешь". Ибо есть ли большая радость, чем страдание из любви к Тебе? (...) Никогда еще я не чувствовала с такой силой, сколь благ и милосерд Господь. Ведь Он ниспослал мне это испытание только тогда, когда у меня было достаточно сил, чтобы выдержать его. Думаю, что ранее оно привело бы меня в уныние, теперь же - очищает мою жажду Неба от всего, что могло бы принести мне естественное удовлетворение (Рук С 7r-v).

 

Если бы я не прошла через это непостижимое духовное испытание, то, мне кажется, я умерла бы от радости при мысли, что вскоре покину землю (ПБ, между 21 и 26 мая, 10).

 

Впрочем, живая вера характерна для "малого пути" святой. Тереза подчеркивает это в притче о маленькой птичке, попавшей в бурю.

 

Все, что она может сделать, это расправить свои крылышки, однако взлететь она уже не в силах. Что станется с нею? Умрет ли она от горя, видя свою беспомощность? О нет! Птичка даже не будет печалиться. Полная дерзновенного упования, она обратит взор к своему Божественному Солнцу. Ничто не устрашит ее: ни ветер, ни дождь. Если же мрачные тучи закроют Светило Любви, птичка не двинется с места, ибо она знает, что выше туч ее Солнце неустанно светит, и свет его не угасает ни на мгновение. Правда, временами сердце птички со всех сторон осаждает буря, и ей кажется, что она уже не верит в существование чего-либо, кроме окутывающих ее туч. Вот тогда-то и наступает минута совершенной радости для бедного слабого создания (Рук В 5r).

 

О нет, я не жажду узреть Всеблагого Бога здесь, на земле, несмотря на то, что люблю Его! Я люблю Пресвятую Деву, люблю Святых, но и их я не хочу увидеть (ПБ, 11 сентября, 7).

 

Нет никакой заслуги в том, чтобы поступать разумно. Это - общепринятый путь, и каждый готов идти по нему (СиВ 186).

 

Трудно не узнать в Терезе духовной дочери святого Иоанна Креста.

 

Я не жажду видеть ни Всеблагого Бога, ни святых, и хочу пребывать в ночи веры, в то время как другие хотят видеть и понимать (ПБ, 1 августа, 5).

 

Как сладостно служить Всеблагому Богу в ночи испытания! Ведь только в этой жизни мы можем жить верой (СиВ 154).

 

Ночь я люблю не меньше, чем день. (С 45)

 

У меня нет желания ехать в Лурд в поисках экстазов. Я предпочитаю однообразие самопожертвования (ПТ 106).

 

Жить верой значит согласиться быть нищим духом.

 

Наш Возлюбленный не нуждается ни в наших красивых мыслях, ни в наших блестящих подвигах. А если Ему и нужны возвышенные мысли, то разве не окружают Его ангелы, небесные воинства, знания которых бесконечно превосходят знания величайших гениев нашей печальной земли? (ПТ 141)

 

На случай, если бы Всеблагому Богу понадобились красивые мысли или возвышенные чувства, у Него есть ангелы. Кроме того, Он мог бы создать совершенные души, которые были бы свободны от слабостей нашего естества. Но нет, Он находит отраду в маленьких бедных созданиях, столь слабых и ничтожных. Несомненно, к ним Он более благоволит! (СиВ 29)

 

Вы совсем маленькая, запомните это, а маленьким не приходят в голову красивые мысли... (ПБ, 24 июля, 2; из записок сестры Женевьевы)

Не удивляйтесь, если я не явлюсь вам после того, как умру, и вы не увидите ничего необыкновенного, что было бы свидетельством моего счастья. Вспомните, что идущий "моим малым путем" не жаждет ничего видеть (ПБ, 4 июля, 1).

 

*   *   *

 

По примеру Страждущего Раба Ягве Тереза хочет, чтобы вера была ее светом до последних мгновений жизни.

 

Не тревожьтесь, сестрички, если я буду очень страдать и если, как я уже сказала, в час смерти вы не увидите ничего, что могло бы свидетельствовать о моем счастье. Господь наш умер, принося жертву любви, но взгляните, какова была Его агония!... Все это еще ничего не значит (ПБ, 4 июля, 1).

 

Господь наш умер на кресте в томлении, и все же это была прекраснейшая смерть - смерть из любви к нам. Умереть от любви не значит умереть с воодушевлением. Признаюсь вам откровенно, мне кажется, что именно это я сейчас испытываю (ПБ, 4 июля, 2).